Охотник
Материал из Энциклопедия символов
→ Рог
Охотник, обычно с луком и колчаном и часто с собаками.
Оказавшийся перед оленем:
между рогов которого распятие - Евстафий или Губерт;
с оленем рядом с ним - Юлиан Госпиталит;
Стремящийся вырваться, но удерживаемый обнаженной женщиной - Адонис и Венера;
Созерцает обнаженную Диану или превращается в оленя - Актеон;
Диана сама изображается в образе охотницы.
Скорбящий над женщиной, пронзенной стрелой - Кефал и Прокрида.
Самка благородного оленя, защищенная от охотников святым - Жиль.
Охотящийся единорог - Дева Мария.
Охота на вепря - Мелеагр
На лесной поляне есть небольшое озеро, перед ним - человек, стоящий на коленях и вглядывающийся в водную гладь - символ внутреннего созерцания. На заднем плане - охотник на коне со сворой гончих в поисках своей добычи, олицетворяющий потакание собственным страстям, повторение уже пройденного пути, погоню за мимолётным, тягу к прежнему состоянию на "пути перевоплощения", если воспользоваться индуистской терминологией. ("Превращения" Лудовико Дольче)
Лао-цзы (58) учил, что скачки и охота служат лишь для того, чтобы вводить в трепет сердце человека, таким образом подчеркивая, что опасность таится внутри нас, и она есть страсть и азарт.
Дионис Загрей олицетворяет "Великого охотника" и покровительствует ненасытному разгулу страстей (15).
Склонные к более "неземной" интерпретации могут представить себе инфернальную охоту, во время которой краски и формы сливаются в сплошной хаос и которую можно сравнить с воем ветра (3).
У арабов такой вой отождествляется с охотником, которым является смерть (35).
"В одном из сказаний басков речь идет об аббате или священнике, который весьма пристрастился к охоте. И случилось так, что во время мессы мимо пробегал заяц. Собаки священника учуяли запах добычи и с лаем бросились за зайцем; священник прервал службу, покинул храм и присоединился к охоте. С тех пор, в наказание за содеянное, он был обречен на вечную погоню – приговорен бесплодно метаться по полям вслед за своими лающими псами, никогда не настигая добычи". Каро Барох.
Такая трактовка вполне отражает суть понятия "замкнутый круг" в том смысле, что, отступая от сути явления, сбиваются подчас на бессчетные рассмотрения его частностей. И этот процесс является бесконечным, поскольку собственные заблуждения - это постоянный стимул бесполезных попыток в постижении положения вещей. В другом варианте заяц олицетворяет искушение дьявола.
Образ проклятого охотника встречается в огромном количестве Мифов, притч, легенд, сказаний.
Истории о проклятом охотнике носят различные названия: "Черный охотник", "Грешный охотник", "Собаки короля". Они извечны, беря начало из мифа об Одине. У так называемых кельтских народностей вместо Одина фигурирует король Артур или Артус, что находим в притче "Охота короля Артура", которая традиционна в Нормандии. Есть также другие подобные притчи в различных областях Франции, например, "Охота Святого Хьюберта" и "Великий Вепрь" (10). По мнению Донтевиля, происхождение этого символа восходит к Мелеагре и Калидонской охоте(16).
[править] Славяне
— наряду с другими «знающими» (пастухом, музыкантом, мельником, кузнецом, пасечником и др.) лицо, которому приписывались магические способности (см. Колдун). По русским поверьям, чтобы успешно охотиться, нужно заключить договор с лешим: без его позволения О. не только оставался без добычи, но и мог заблудиться, погибнуть. О. получал от лешего «особую статью», т.е. заключал договор на определенных условиях, например не брать дичи больше, чем разрешал леший, приходить на охоту в определенные дни и пр. В противном случае леший наказывал О.: хлестал верхушками деревьев, насылал на него болезнь. По договору леший загонял в силки дичь и пригонял под выстрел множество зверей, а О. стрелял на выбор. Если О. вынужден был заночевать в лесной избушке, он должен был попросить у лешего разрешения: «Пусти, хозяин, не век вековать, а одну ночь ночевать», в противном случае тот всю ночь пугал О. или выгонял из избушки. Чтобы охота была удачной, в течение всего сезона О. должен был соблюдать ряд запретов и предписаний: не разговаривать со встречными людьми, не здороваться за руку, накануне охоты не вступать в половые отношения с женой, не упоминать на охоте о женщине, не называть некоторых животных по их настоящему имени, а использовать для этого табуированные имена, например^ русские О. избегали упоминать ворона и звали его «курицей». О. владел магическими приемами охоты. На Русском Севере, собираясь на медведя, О. брал с собой летучую мышь, веря, что медведь сам выйдет на него. Гуцулы перед охотой на медведя постились и молились. В Восточной Польше верили, что О. будет удачлив в охоте, если весной поймает первую увиденную им желтую бабочку. Русские О. для этой же цели носили в кармане сучок, на котором куковала кукушка. При отправлении на охоту имели значение приметы: если О., идущему на промысел, встретились женщина или священник, дорогу перебежал заяц, перелетели ворон или сорока, то охота будет неудачной. Чтобы ружье стреляло без промаха, а в силки попадала дичь, О. прочитывал над ними специальные заговоры, а ружье смазывал медвежьим жиром или кровью, а также кровью ворона. Повсеместно считалось, что охотничьи снасти и ружье легко поддаются сглазу и порче. Например, если сказать: «Не стрелок стреляет, а черт мишень подставляет», ружье будет «испорчено». Известны многочисленные обереги, в том числе заговоры, защищающие орудия лова от сглаза и исправляющие причиненный вред. В частности, считалось, что не подвержено порче ружье, которое промывается водой, освященной в Великий Четверг, или в ствол которого положены рябиновые листья. Полагали, что ружье и снасти могут «испортиться», если через них перешагнет женщина, особенно в период месячных, а если по недосмотру такое происходило, орудия охоты окуривали освященными травами. Гуцульские О. полагали, что, если убить вошь, оказавшуюся на ружье, из него уже никогда не попадешь в зверя. У сербов О., убив волка, носили его или волчью шкуру по селу, заходя в каждый дом и выпрашивая дары. В символическом виде охота изображалась в болгарском обряде «заячья игра», в которой один из участников изображает О., а другие зайцев. При сватовстве невесты сваты часто представлялись охотниками, которые хотели бы поймать соколицу или куницу. Согласно восточнославянским и польским быличкам, нечистая сила часто морочит О., представляясь ему в виде желанной добычи, например черт в виде зайца заводит О. в чащу и с хохотом убегает или скрывается в дупле; в другом случае оказывается, что такого «зайца» не берут пули, а сам он, погрозив О. лапой, гонится за ним до самого дома. Сербы полагают, что на случай встречи с животным-оборотнем О. должен иметь в ружье записку с оберегом или брать с собой черную собаку без единого светлого пятна. В быличках западных славян, особенно поляков, встречается мотив дикой охоты, заимствованный из западноевропейской мифологии: мимо человека, заночевавшего в лесу, с диким свистом и криками проносится на конях группа О. в богато убранных одеждах — они оказываются или чертями, или душами тех О., которые так любили этот промысел, что охотились по воскресеньям, и поэтому после смерти вынуждены носиться по лесам, искупая свой грех. Е.Е. Левкиевскал Охотник. Миниатюра из Мирославова Евангелия (л. 95). 1180г. < SMES
