Мандрагора

Материал из Энциклопедия символов

Символ Великой Матери, дарительницы жизни. Заговорное растение. Эмблема Цирцеи.

В еврейском символизме мандрагора олицетворяет зачатие и плодовитость, а также обладает волшебной силой и применяется при колдовстве.

Мандрагора символизирует обман, безумие, помрачение, сонливость, наркотическое состояние, сумеречность сознания; пророчество, магию, волшебство, колдовство, дьявола; глупость; готовность ответить на удар; обособленность, редкость, замкнутость души; Любовь, счастье, мужскую основу, пуповину, потенцию, плодородие…

Мандрагора лекарственная — в древности и в Средние века считалась растением чудодейственным и колдовским; усиливающим мужскую потенцию, приносящим счастье в любви, богатство, успокаивающим боль, усыпляющим средством, наркотиком (в древности, как известно, мандрагору применяли при хирургических операциях). Вместе с тем мандрагора обладала репутацией магического растения, была непременным атрибутом дьявола, и, соответственно, орудием колдунов и чернокнижников. В Греции мандрагора называлась: «Kirkaia» то есть растение колдуньи Кирки-Цирцеи, которая согласно «Одиссее» Гомера, превращала людей в животных — причем, делая это с помощью настоя из мандрагоры, смешанной с маком, медом, вином и творогом

Мандрагора — любовь, плодовитость. В Египте — символ любви и приворотное зелье; в Греции — атрибут Афродиты Мандрагорской. «Приди, возлюбленный мой, выйдем в поле, побудем в селах; поутру пойдем в виноградники, посмотрим, распустилась ли виноградная лоза, раскрылись ли почки, расцвели ли гранатовые яблони; там я окажу ласки мои тебе. Мандрагоры уже пустили благовоние, и у дверей наших всякие превосходные плоды, новые и старые: это сберегла я для тебя, мой возлюбленный» (Песнь Песней 7: 12-14).

Мандрагора — средство от бесплодия. Эта слава о целительных свойствах мандрагоры пошла ещё от Рувима и Лии, которая уже потеряла способность рожать, но проведя ночь с Иаковом, родила сына (Бытие 30: 14—18). «Не существует средства лучшего для того, чтобы женщина зачала плод, нежели напиток из мандрагоры… Если бы не этот напиток, то бесплодной осталась бы королева Франции, а также многие из знатных женщин в том государстве» («Мандрагора» Н. Макиавелли).

Мандрагора — атрибут богов подземного царства: Зевса Мандрагорского и Гекаты. Существует народное поверье, что когда мандрагору выкапывают из земли, она плачет и стонет. Причем, слышать эти звуки крайне опасно, если ты при вырывании мандрагоры не залепишь себе уши воском, то можешь умереть, или стать безумным. Пока мандрагора находится в земле, она принадлежит демонам, нечистой силе; будучи же выкопана, вырвана из земли — полезна человеку. Вырывать мандрагору из земли следует ночью, при свете Луны, причем в присутствии черной собаки, которая привязана шнурком к растению. В Средние века было поверье, что мандрагора обычно растет под виселицей и удобрена спермой повешенных. "Вскрикивает, как мандрагора, вырываемая из земли, и крик этот — отзвук криков смертников («Ромео и Джульетта» У. Шекспира).

Мандрагора — снотворное средство, наркотическое, известное у античных греков, как «Appolinaris», потому что жрица-пифия Дельфийского оракула, посвященного богу Аполлону, перед своими пророчествами обычно пила настой мандрагоры. «Дай мне кубок мандрагоры (…) чтобы я могла заглянуть в будущее и заснуть навеки» («Антоний и Клеопатра» У. Шекспира).

Корень лекарственной мандрагоры — алрауна, которая напоминает человеческую фигуру (греч. «Anthropomorphos»); обычно этот корень обрабатывают так, чтобы он напоминал обнаженного человечка. Из корня делают амулеты, которые, как убеждены многие, приносили и приносят счастье, вызывают взаимность у предмета любви и обладателя амулета.

Мандрагора — любовное яблоко, плод мандрагоры, напоминающий яблоко, желтого цвета, очень душистое. Его аромат, по мнению одних, неприятен; по мнению других — вызывает сексуальное влечение. Плоды мандрагоры считались эффективным средством против бесплодия, в малых дозах способствовали любовному возбуждению, в больших же — вызывали безумие.

Мандрагора оглупляющая — так её называли порой античные герои. Вплетенная в венки женщин — «morion», — она заставляла совершать безумства во время вакхических оргий. Характерно, что «мандрагорой» в разные времена называли разные растения: мелон, трюфель, розу, лилию, малину, жасмин, ежевику; а позже — орхидеи. Речь, как правило, шла о растениях, чей аромат мог считаться сексуальным возбудителем. В Польше, где мандрагора никогда не росла, некие её качества придавали крапиве, выросшей в високосный год.

Мандрагора в фольклоре — черный чертенок с распущенными волосами.

Мандрагора — основа мужская, хотя известно, что корень её — алрауна, бывает и мужским, и женским.

В алхимии мандрагора, растение, приносящее счастье.

(бот. Mandragora officinarum) растение высокого символического значения. Его разветвленный корень (особенно после некоторой обработки) напоминает человеческую фигуру и вплоть до Нового времени высоко почитался как альраун (волшебный корень). В соответствии с традиционным учением о признаках (согласно ему внешние черты указывают на целительную силу) он несёт божественный знак «целостного человека» и потому рассматривался как род универсального целительного средства. В действительности мандрагора как представитель пасленовых содержит несколько ядовитых веществ (гиосциамин, атропин, скополамин и др.), которые могут вызывать галлюцинации. Поэтому оно играло большую роль в «ведьмовых мазях» и стало символом всякого рода тайных искусств.

Согласно сказанию, оно вырастало под виселицей из спермы повешенного и могло быть извлечено из земли только при соблюдении особых мер предосторожности. Говорили, что при этом оно испускало смертельный, душераздирающий крик, отчего вырвать его из земли можно было только с помощью собак, которые при этом должны были умереть. Вероятно, подобные сюжеты призваны были повысить ценность корня альрауна, и благодаря этому росла, конечно. вера в его магическое действие. Как свидетельствуют многочисленные сказания, ею одновременно высоко ценили и боялись. В античности он был символом волшебницы Цирцеи, у евреев — известным средством от бесплодия (см. Слон), вообще он рассматривался как указание на силы, с которыми человек должен обращаться лишь с величайшей осторожностью. Предполагалось, что это растение имеет различные магические свойства. Это верование объясняется подобием корня мандрагоры человеческой фигуре.

Мандрагора была также названием души дьявола, которая появлялась в виде маленького черного человека, безбородого, с нечесаными волосами (8).

В бытовой символике мандрагора представляла отрицательные и мелкие стороны души.

Средиземноморское наркотическое растение семейства пасленовых с клубнеобразным корнем, напоминающим человеческую фигуру; ему приписывали магическую силу и повсеместно связывали его с колдовством и черной магией. В древнегреческой мифологии мандрагора использовалась для того, чтобы избавиться от приворотного заклятия; как средство, усиливающее половое влечение в Египте; как средство, способствующее зачатию, в Израиле; как возбуждающее травяное снадобье в Риме. Суеверия, связанные с мандрагорой, привели в средневековые времена к идее, что, когда растение выкапывают, оно кричит так пронзительно, что можно умереть от ужаса. «Стоны мандрагоры чудовищны и сведут меня с ума», — говорит шекспировская Джульетта («Ромео и Джульетта», 4:3; 1595 г.).

Легенда о том, что мандрагора вырастает из семени повешенных убийц, иллюстрирует переход от идеи, что растение в форме человека могло приносить магическую пользу, к идее, что оно представляет демонические силы.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Мандрагора в виде женщины. Р. Шёффер. Сад здоровья, 1485 г.

[править]

МНМ

Роль М. в мифопоэтических представлениях объясняется наличием у этого растения определённых снотворных и возбуждающих свойств, а также сходством его корня с нижней частью человеческого тела (Пифагор называл М. «человекоподобным растением», а Колумелла — «травой-получеловеком»). В некоторых народных традициях по виду корня М. различают растения мужского и женского пола и даже дают им (в духе народной этимологии) соответствующие названия: ср. англ, mandrake (от man, «мужчина») и womandrake (от woman, «женщина»), В старых травниках корни М. изображаются как мужские или женские формы, с пучком листьев, вырастающих из головы, иногда с собакой на цепи или агонизирующей собакой. Согласно поверьям, тот, кто услышит стон, издаваемый М. при её выкапывании из земли, должен умереть; чтобы избежать смерти человека и вместе с тем удовлетворить жажду крови, якобы присущую М., при выкапывании М. сажали на привязь собаку, которая, как считалось, погибает в агонии. Существовало поверье о происхождении М. из поллюции повешенного человека (ср. названия М.; нем. Galgenmдnnlein, букв. «висельничек»). Хильдегарда Бингенская (12 в.) считала, что М. возникла там, где был создан Адам. Глубокие корни имела вера в возбуждающую силу М. и её роль в зачатия плода; ср. библейское предание о мандрагоровых яблоках (плодах М.), которыми пользуются для обеспечения зачатия Лия и Рахиль (Быт. 30, 14-23). В Греции М. связывали с Афродитой, которая иногда получала соответствующий эпитет, и с Цирцеей (считалось, что с помощью колдовского снадобья из М. Цирцея возбуждает в людях влечение и любовь). Юноши носили иногда кусочки М. в качестве любовного амулета. В средние века представления о способности М. вызывать зачатие обусловили появление целой индустрии изготовления поддельных мандрагоровых корней. М. с древности широко использовалась в народной медицине, магии, колдовстве, а позже и в алхимии.

Известны сюжеты, в которых М. связана с нечистой силой — с дьяволом (в Аравии распространено поверье, что ночью М. светится, в связи с чем её называют «свечой дьявола»), с ведьмами (в средние века М. в ряде европейских традиций именовалась «цветком ведьмы»), колдуньями (считалось, что с помощью М. они могут лишить человека красоты и рассудка, околдовать, причинить вред). Вместе с тем М. делает человека неуязвимым, помогает обнаруживать сокровища, клады, может использоваться для предсказаний и пр. Символические значения связывают М. с горячкой, возбуждением, мужским принципом, неуязвимостью, пуповиной; М. — знак редкого, необычного (таково значение М. в «языке цветов»). Мотивы, связанные с М., получили отражение в произведениях Н. Макиавелли, У. Шекспира, Дж. Донна, немецких романтиков, Т. Манна и др. Отдельную «разновидность» М. составляет (в низшей мифологии) альраун [немецкое название корня М. или выступающего вместо него корня мха (в Уэльсе черный мох носил то же название, что и М.) и соответствующего полезного человеку духа, эльфа, домового].

Лит.: Gruppe О., Griechische Mythologie und Religionsgeschichte, Bd 1-2, Mьnch, 1906, Usteri A, Pflanzenmдrchen und Sagen, 2 Aufl., Basel, 1926, Funk and Wagnalls standard dictionary of folklore, mythology and legend, N. Y., 1972, p. 671-72, Jobes G., Dictionary of mythology, folklore and symbols, v. 2, N. V., 1962, p. 1057, Eliade M., La Mandragore et le mythes de la "Naissance miraculeuse., Zalmoxis., 1940-42, t. 3, p. 3-48.

В. Н. Топоров

[Мифы народов мира. Энциклопедия: Мандрагора, С. 3 и далее. Мифы народов мира, С. 4802 (ср. Мифы народов мира. Энциклопедия, С. 104 Словарь)]

У ал-Бируни в «Книге о лечебных веществах» в разделе, посвященном мандрагоре, появляются неожиданные сведения о ядовитом растении, из которого зинджи готовят яд и используют его во время охоты на слонов. Ядовитое растение зинджей не названо мандрагорой, но появление его в этом разделе не случайно. На арабском Востоке плоды мандрагоры именовались «яблоками демона» и относились к числу ядов; считалось, что ее семена смертельны, а запах убивает (впрочем, противопоставление западных и восточных представлений в данном случае весьма условно, так как, например, ал-Бируни ссылается на греческого автора Диоскорида). Говоря о различных ядах, Ибн Сина упоминает и отравление мандрагорой; ее яд вызывает онемение^[1]. Эффект отравления мандрагорой сравнивается им с отравлением дурманом или опием. Онемение конечностей слонов, которые пьют отравленную охотниками воду, дано в описании ал-Масуди. Для нашей темы важно, что ал-Бируни или кто-то из его предшественников^[2] соединили мандрагору с тем растением, из которого охотники на слонов готовят яд. В рассказе появляется и трава в качестве противоядия от отравленных стрел. Ал-Бируни пишет: «У зинджей есть ядовитое [растение], похожее на баклажан, его варят и им отравляют наконечники стрел. Кого бы они ни поразили этими [стрелами], тот тут же умирает; ими они охотятся на слонов. Если же съесть этот яд, то он не повредит^[3]. У них есть противоядие от него, оно представляет собой траву, которую они носят с собой в растертом виде. Когда кто-нибудь из них получит ранение отравленной стрелой, он смачивает этот порошок и наносит его вокруг раны в виде круга, и яд не распространяется за этот [круг]» (ал-Бируни. Книга о лечебных веществах. 950).

Согласно тексту «Физиолога», для зачатия потомства слоны отправляются на восток, где находят плод мандрагоры, возбуждающий любовное желание. Слон и слониха, отведавшие мандрагоры, уподобляются библейским Адаму и Еве, вкусившим запретный плод и родившим Каина на дурных водах. Образ плодоносящего дерева у реки встречается и в Откровении Иоанна (22:1-2) при описании чистой реки, несущей воды жизни: «По ту и по другую сторону реки древо жизни, двенадцать раз приносящее плоды, дающее на каждый месяц плод свой; и листья дерева — для исцеления народов». В Древнем Египте сикомора и финиковая пальма были связаны с женскими божествами и являлись символами возрождения к жизни; не последнюю роль при этом играли сладкие плоды^[4]. Считается, что в «Песне Песней» (4.13) невеста изображается как «гранатовый сад с превосходными плодами», а пробуждение и рождение под яблоней (8.5), так же как и зачатие от съеденного яблока, есть сюжетное переоформление мифологического тожества человека и растения^[5]. В мифологической географии данный комплекс отражен представлением о дереве над истоком священной реки, персонифицируемой также в образе богини. Образ слонихи, рожающей в райских водах у древа жизни, восходит к этому архетипу. Змея в новелле означает дьявола; приходящий на помощь упавшему слону большой слон есть Ветхий Завет и т. д. Мы же, в первую очередь, займемся тремя темами: 1) мифической охотой и ее элементами: негнущимися ногами животного и подпиленным охотниками деревом; 2) историей любви слонов и, наконец, плодами мандрагоры. В многочисленных исследованиях «Физиолога» эти обстоятельства остались неразъясненными^[6].

Принято думать, что вера в возбуждающую силу мандрагоры и ее роль в зачатии имели глубокие корни^[7]. В таких случаях обычно ссылаются на библейское предание о мандрагоровых яблоках (евр. дудаим), которыми пользуются для обеспечения зачатия Лия и Рахиль (Бытие. 30:14-23).

/Цитата на иврите/

«Рувим пошел во время жатвы пшеницы, и нашел мандрагоровые яблоки в поле, и принес их Лии, матери своей. И Рахиль сказала Лии [сестре своей]: дай мне мадрагоров сына твоего».

Как именно используется дудаим, не ясно. Столь же не ясно, о мандрагоре ли вообще здесь идет речь. Считается также, что об этих же плодах говорится в Песне Песней (7:14). Известно, что автор «Физиолога» использовал цитаты из Библии в греческом переводе Семидесяти толковников. Именно в этом переводе слово «дудаим» обозначено как «мандрагора». Насколько корректным было это отождествление? Поразительным образом Феофраст, описывая мандрагору, ничего не сообщает о плодах этого растения, но все внимание посвящает корню и листьям: «Корень, натертый и вымоченный в уксусе, помогает от рожи, подагры и бессонницы и употребляется для любовного напитка» (Феофраст. IX. 9. 1). Снотворная сила мандрагоры такова, что, принятая в большой дозе, она приносит смерть (Феофраст. Причины растений. VI. 4. 5). Плиний, повторяя сведения Феофраста, добавляет, что запах листьев мандрагоры так силен, что люди лишаются дара речи; кто же вырвет ее с корнем, тому грозят ужасные беды. Плоды мандрагоры используются как наркотическое средство; их свежий сок, по мнению Плиния, ядовит.

В «Физиологе» ясно говорится о дереве с плодами, но не о траве. Очевидно также, что с раем соотносится древо, но никак не хтонический корень, сулящий сон и забвение. Античным врачам было известно, что мандрагора в больших количествах вызывала странные сенсорные впечатления, близкие к галлюцинациям. В более крупных дозах мандрагора оказывает снотворное действие и вызывает глубокий сон, сопровождающийся полной бесчувственностью. Одним словом, мандрагора является наиболее древним анестезирующим средством. В качестве снотворного и обезболивающего средства она была известна и знаменитому Диоскориду, греческому военному врачу в армии Нерона. В «Метаморфозах» Апулея имеется история о добродетельном враче, который продал преступнику вместо смертельного яда снотворное снадобье, «мандрагору, знаменитую своими наркотическими свойствами и причиняющую глубокий сон, подобный смерти» (Апулей. Метаморфозы. X. II). Та же самая характеристика мандрагоры дана и Плутархом: «Общепризнано, что сон происходит вследствие охлаждения, и большинство охлаждающих средств являются снотворными: таковы мандрагора и маковый сок. Но это средства сильнодействующие, они вызывают застывание и оцепенение, а вино, отличаясь от них по силе воздействия, прохлаждает с приятной постепенностью и успокаивает чрезмерное движение» (Плутарх. Застольные беседы. III. 5. 2). «Мандрагорою врачи наводят сон, и опиумом успокаивают жестокие боли в теле» (Василий Великий. Шестоднев, с. 82). Усыпляющая сила мандрагоры выглядит несовместимой с одновременно приписываемым ей противоположным качеством сильно возбуждающего средства.

Комментаторы обычно пишут следующее: мандрагоровые яблоки или яблоки любви — плод растения из семейства пасленовых с маленькими белыми или розовыми цветами, длинными корнями и с небольшими желтоватыми яблоками. Своим запахом это растение может одурманить человека. Из него изготовляли питье, которое будто бы возбуждало любовь и давало чадородие^[8]. Это растение не имеет стебля. Очевидно, что мандрагоровое дерево с его плодами и корень, добываемый особым образом из земли, являются разными растениями, что делает сомнительными современные спекуляции об амбивалентном характере свойств, приписываемых мандрагоре^[9]. Скорее всего, усыпляющее и возбуждающее свойства мандрагоры должны соотноситься с разными растениями. Однако терминологическая путаница и покров тайны, связанный с магией растений, не позволили даже самым добросовестным древним авторам выяснить существо дела. И сегодня не совсем ясно, с каким реальным растением идентифицировать встречающееся в древних и средневековых текстах название «мандрагора». С этой проблемой столкнулся в XI в. исследователь-практик ал-Бируни, вполне осознававший относительно условный характер терминологии лекарственных веществ, принятой в разных традициях. Вернемся к вопросу: какими плодами возбуждали жар желаний слоны? Не претендуя на окончательное решение, можно предположить, что в «Физиологе» и в истории о соперничестве Лип и Рахиль речь шла о плодах дикого лимона. В связи с этим особый интерес приобретают сведения Феофраста о «мидийском яблоке».

«В странах восточных и южных по преимуществу имеются и растения, и животные, свойственные им одним. В Мидии, например, и в Персии растет, между прочим, еще и так называемое „мидийское“ или „персидское яблоко“^[10]. Листья у этого дерева похожи на листья земляничного дерева, почти одинаковой величины с ними, а колючки такие, как у груши или пираканты, гладкие, очень острые и крепкие. Яблок с этого дерева не едят, но они очень ароматны, так же как и его листья. Если такое яблоко положить в сундук с одеждой, то оно сохранит ее от моли. Оно полезно и на тот случай, если кто-нибудь выпьет смертельного яда: его дают с вином, оно вызывает расстройство желудка и выводит яд^[11]. Оно же делает дыхание благовонным. Если сварить его мякоть в соусе или выжать во что-нибудь, влить в рот и проглотить, то запах изо рта становится приятным. […]. Плоды оно приносит круглый год: одни снимают, другие зреют, а дерево в это время стоит в цвету. Из цветов дают плод те, у которых, как мы говорили, торчит из середины как бы веретено: те, у которых этого нет, бесплодны» (Феофраст. IV. 4. 2-3).

«Мидийские яблоки» источают тонкий аромат^[12]. С учетом этих сведений, приобретает ясность пассаж из Песни Песней:

/цитата на иврите/

«Мандрагоры уже пустили благовоние, и у дверей наших всякие превосходные плоды, новые и старые: это сберегла я для тебя, мой возлюбленный». «Мидийские яблоки» или цитроны были известны ал-Бируни в передаче Диоскорида: «Туффах ма’и* […]. Относительно его сущности Диоскорид^[13] говорит, что это цитрон, он плодоносит круглый год, плод его продолговатый с неровной наружностью, цвет у него золотистый, запах приятный, а семена, находящиеся внутри, похожи на семена груши» (ал-Бируни. Книга о лечебных веществах. 216). В другой статье, посвященной цитрону, ал-Бируни сообщает: «В Шуше Ахваза есть душистое вещество для нюхания, известное под названием пандж ангушт, это высохшие и сморщенные цитроны, похожие на ладонь и пальцы; у них очень острый запах, и их возят [всюду], куда только можно» (ал-Бируни. Книга о лечебных веществах. 13). И если относительно вида плодов дудаим, которые выпросила Рахиль у Лии, еще можно было бы сомневаться, то благовонные плоды дудаим из Песни Песней, несомненно, являются цитронами (Citrus medica L.), поскольку они благоухают. И последнее: дикое лимонное дерево действительно цветет круглый год, что и могло повлиять на представление о его особом влиянии при зачатии. Средиземноморская мандрагора со своим удивительным корнем здесь ни при чем.

• Калька греч. //////// — «мидийское яблоко», означающее цитрон Citrus medica L.