Ворон

Материал из Энциклопедия символов

Ворон

В мифологии и символике собирательное название ворона, вороны и грача. В западноевропейской традиции птица, связанная с негативной символикой, но в остальном мире — весьма почитаемая. Будучи переимчивой «говорящей птицей», символизирует пророчество, рассматривается как животное-оракул. В других отношениях амбивалентен: означает одновременно солнечное добро и мрак зла, мудрость и разрушения войны.

Вороны и волки — частые спутники первобытных богов мертвых. В Европе вороны-стервятники были эмблемой войны, смерти, заброшенности, утраты, зла и несчастья, символизм, распространенный также и в Индии. У индусов, кроме того, считается атрибутом Варуны. Негативно значение ворона и в вавилонском календаре, где он управляет 13-м (дополнительным) месяцем.

В народном предании ворон, как и сорока, считается вором, а в Исландии считают, что дети не должны пользоваться стержневым пером ворона как питьевой соломинкой, в противном случае они тоже станут ворами. В многочисленных сказках вороны предстают как заколдованные люди.

КИТАЙ & ЯПОНИЯ

Одно из животных «двенадцати земных ветвей», символ могущества.

У китайцев черная ворона означает зло, коварство, неудачу и провалы в делах; в паре с белой цаплей — соотношение инь и ян. Красная или золотистая ворона — знак солнца и сыновнего почтения. Треногий красный ворон, живущий на солнце — олицетворение солярного принципа ян. Три его ноги символизируют фазы движения: восход, зенит, закат; могут означать и Великую Триаду (три величайших силы космоса): Небо, Землю и Человека. Этот ворон был эмблемой правителей (ванов) династии Чжоу [Шу?] (до 256 до н. э.), сравнивавших себя с Солнцем. Рассказывают, что когда-то солнечных ворон было десять и они распространяли невыносимую жару, пока лучник И не подстрелил девять из них.

И в Китае, и в Японии ворон — эмблема семейной любви. Появление вороны в Японии — это плохой знак и предвестник неудачи. Но в синтоизме вороны — священные птицы и вестники богов, например, богини фей Си Ванму, которой они доставляют пищу; ассоциируются также с храмами. Ворона иногда изображается впереди солнца, а в небесных турнирах они боятся только единорогов.

ЭМБЛЕМАТИКА

Ворона — атрибут персонифицированной Надежды.

Ворон, держащий в клюве скорпиона, который жалит его в горло. Символ справедливой мести, закона возмездия.

…ничто так не справедливо, как то, что вред и ущерб, которые мы приуготовляем другим, должны обрушиться на наши собственные головы. [EMSI; табл.7-10, с.134]

Ворона добывает воду из сосуда с узким горлышком, наполняя его камнями до тех пор, пока вода не польется через край.

Голод и лишения, как ни странно, Всегда способствуют изобретатсльности И могут пойти на пользу. Но когда ценою голода мы обретаем мудрость, Наш желудок становится умнее наших мозгов. [EMSI 19-8,с.183]

АНТИЧНОСТЬ

В Древней Греции — символ солнца, прорицания и долголетия, его блестящее черное оперение, возможно, предполагало способность выжить при близком контакте с солнцем. Широко распространено мнение, что ворон — помощник в путешествии или предсказатель. Плиний упоминает как бы «придушенный» голос провозвестника несчастья и полагает, что только ворон среди всех птиц, по-видимому, понимает свое предсказание. В Древнем Риме, где его крик напоминал латинское слово «крас» («завтра»), его связывали с надеждой.

Считался птицей-вестником Аполлона и Афины, был связан с солнечным культом Митры (в скульптурах, связанных с культом, часты изображения воронов; он — знак первой ступени посвящения, слуга Солнца), посвящен Гелиосу (Аполлону). Помимо Аполлона и Афины служит также атрибутом Кроноса (Сатурна) и Эскулапа.

Сообщается, что его оперение поначалу было белым, но Аполлон в наказание за его болтливость сделал его черным. Как нескромный болтун, ворон не мог оставаться спутником богини Афины: она выбрала на его место сову. В другой истории говорится, что он был послан Аполлоном за водой, но по пути увидел дерево с незрелым инжиром и стал под ним ждать, пока не созрели плоды, отложив на это время выполнение поручения. Бог поместил его как созвездие Ворон (лат. Корвус, греч. Коракс) среди звезд, где Гидра (созвездие Водолей) не дает ему напиться из чаши (созвездие Кратер). Пдобная история имеется и о вороне. Некогда Аполлон поручил белоснежной вороне стеречь свою возлюбленную, царевну Корониду. Но та не смогла воспрепятствовать связи уже забеременевшей подруге бога с аркадским царевичем. Аполлон проклял нерадивую сторожиху и сделал ее перья черными, затем своими стрелами он убил неверную возлюбленную; ее тело было подвергнуто сожжению на костре, но из огня Аполлон извлек еще не родившееся дитя, будущего бога врачевания Асклепия (Эскулапа).

К нему взывают на свадьбах как к олицетворению плодородия. Существует также античное поверье, согласно которому вороны несут свои яйца через клюв, благодаря чему они не страдают от тяжелых схваток.

В искусстве орфиков ворон смерти изображается с сосновой шишкой и факелом жизни и света.

В ряде сюжетов роь ворона сугубо позитивна (они выступают проводниками и вестниками богов): • когда Аполлон в его облике ведет жителей Феры (Санторина) в Кирену; • когда белый ворон направляет переселяющихся беотийцев; • когда два ворона показывают Александру Великому путь к храму Амона.

ИУДАИЗМ

Символизм ворона в еврейской традиции также носит двойственный характер. Как пожиратель отбросов, ворон считался нечистой птицей, символом мертвечины (падали трупов), гибели, разрушения и обмана. Но он также символизировал проницательность, так как, выпущенный Ноем из ковчега, летал, пока не нашел сухую землю. Согласно еврейской легенде, ворон изначально был белым, но его оперение почернело, когда он не смог вернуться в ковчег, из которого Ной отослал его посмотреть, схлынули ли воды потопа.

ХРИСТИАНСТВО

Ранние христиане упрекали ворона в «недоносительстве» Ною об окончании всемирного потопа и потому ворон может символизировать блуждание и беспокойство. Упомянутое римское поверье было переосмыслено в символ человека, пребывающего в плену земных радостей, который откладывает свое обращение, — как ворон кричит «кра, кра» (завтра, завтра).

В Библии он приносит в пустыню пророку Илии хлеб и мясо (позднее — отшельникам Антонию и Павлу). История о вороне, приносившем хлеба святому в пустыне, получила широкое распространение и сделала ворона символом уединения (также — одиночества)и эмблемой ряда святых отшельников.

В символике грехопадения ворон сидит на Древе Познания, с которого Ева срывает плод. Ворона упрекают в изишней черноте оперения и любви к разлагающейся плоти. Считается, что он живет падалью, питается мясом висельников и имеет привычку поедать глаза и мозг покойников, а кроме того не уделяет внимания своим птенцам. Все это делает его провозвестником несчастья, болезней, войны и смерти, символом греха. Так в христианстве ворон стал олицетворением дьявола, питающегося разложением, который ослепляет грешников, растлевает душу человека и завладевает его разумом. Противоположность ворону — белая голубка, олицетворяющей невинную душу.

Атрибут ряда христианских святых: • прежде всего Мейнрада — два прирученных им ворона помогали найти его тело; • Антония Великого и Павла Отшельника (Затворника), поскольку именно ворон приносил им хлеб, когда они жили в пустыне. • Бенедикта; • Бонифация; • Онуфрия; • Освальда; • Винсента — ворон(ы), посланный(е) Богомзащищал(и) мощи святого от хищных зверей; • Викентия Сарагосского; • Иды.

СЕВЕРНАЯ ТРАДИЦИЯ

Ворон — герб древних датчан (данов) и викингов. В Европе на ее репутацию повлияла кроме того ассоциация с кельтскими богинями войны и плодородия Морриган, Немаин и Бадб: их атрибут — «благословенный ворон». «Ворон битвы» Бальд символизирует войну, кровопролитие, панику, злобу. Атрибут героя(бога ?) Бендегейта Брана. У Луфа — два волшебных ворона. На плечах древнего бога скандинавов и германцев Одина-Вотана всегда сидят, сопровождающие его вороны — Хугин и Myнин («мысль, думающий» и «память, помнящий»), которые летают по свету и сообщают обо всем, что видели. .

В кельтском эпосе ворон при гадании связан с корольком (или вьюрком).

В целом, черный ворон — птица недоброго предзнаменования, но ворон с белым пером — хороший знак.

СЕВЕРНАЯ АМЕРИКА

Американская разновидность воронов, живущая стаями и питающаяся в основном зерном и насекомыми, имела позитивную и даже героическую репутацию. В мифах северо-американских индейцев, (племена, обитавшие в лесахвосточного побережья, северозападные прибрежные), ворон часто играет роль творческого сверхъестественного начала, трикстера(хитреца), культурного-героя и демиурга. Он герой многих сказок. Например, в мифах индейцев тлингатов (тлинкитов?), ворон является солнечной, созидательной, воспитанной птицей; у индейцев навахо ворон — Черный Бог, участник всех событий в мире животных.

Для канадских эскимосов ворон — Отец народа, бог-творец; убийство ворона может испортить погоду.

И американские и австралийские мифы объясняли черный цвет перьев ворона случайностью и не видели в этом никакого дурного знака.

АЛХИМИЯ

Ворон, часто изображаемый рядом с черепом или надгробием, символизирует: • черноту и умерщвление; • nigredo — первую стадию «Малой Работы»; • смерть мира, — принцип «земля к земле» («…прах и в прах обратишься»).

Представляя покрытую чернотой «первоматерию» он часто изображается с белой головой — признаком ожидаемого осветления в ходе превращения на пути к философскому камню.

ГЕРАЛЬДИКА

В геральдике ворон представлен со времен средневековья, например, в гербе семьи Корбет, имения Равенштейн, саксонского города Рабенау, семьи Бирон (Курляндия) и обители отшельников (Швиц, здесь как атрибут св. Мейнрада).

ПСИХОЛОГИЯ

Украинская легенда, переданная С. Головиным, рассказывает, что вороны и раю имели четырехцветные перья, но после грехопадения начали есть падаль и почернели. Лишь в конце времен в новом раю будет восстановлена их прежняя красота, а карканье станет благозвучной музыкой, которая прославляет творца. Из сказанного очевидно значение ворона как символа в глубинной психологии, его близость к темной стороне психики. Он может также стать позитивно действующим, если у человека есть способность осознанно и целенаправленно с ним полемизировать.

ЕГИПЕТ

Ворон означает разрушение и злобу, а воронья пара олицетворяет супружеское счастье.

АФРИКА

Считается проводником, предупреждающим об опасности,

AD VOCEM

«Съесть ворону» — американское оскорбление, происхождение которого относят ко времени войны 1812 года: в обозе британских войск провинившийся американский солдат был приговорен съесть кусок ворона, которого он только что подстрелил. Но после того, как его оружие было ему возвращено, он заставил своего британского мучителя самого съесть этот кусок.

ВОРОН

"широко распространен в мифологических представлениях, обладает значительным кругом функций, связывается с разными элементами мироздания (подземным миром, землей, водой, небом, солнцем), что свидетельствует о глубокой мифологической семантике этого персонажа. Она обусловливается некоторыми универсальными свойствами В. как птицы, в частности резким криком и черным цветом. Само слово «ворон» в большинстве языков этимологизируется как указание либо на крик В. (иногда звукоподражательно — в романо-германских, кельтских, палеосибирских, венгерском, ацтекском наименованиях), либо на его окраску (в том числе в балто-славянских, арабском, китайском языках). Черный цвет В. часто воспринимается как приобретенный от соприкосновения с огнем или дымом, в силу наказания бога и т. п.

Поедание В. падали, по гипотезе К. Леви-Строса, способствует тому, что В. функционирует в мифах как культурный герой: падаль — уже не животная, но и не растительная пища, поэтому В. олицетворяет некий компромисс между хищными и травоядными, противопоставление которых друг другу оказывается в конечном итоге смягчением фундаментальной антиномии жизни и смерти. Поэтому В. воспринимается как медиатор между жизнью и смертью.

Как трупная птица черного цвета с зловещим криком В. хтоничен, демоничен, связан с царством мертвых и со смертью, с кровавой битвой (особое развитие получает мотив выклевывания В. глаз у жертвы), выступает вестником зла. Поскольку В. в поисках пищи копается в земле, он связывается и с нею; как всякая птица, В. ассоциируется с небом. Связь В. с этими тремя сферами определяет то, что он (это особенно видно в палеоазиатской мифологии и индейцев Северной Америки мифологии) наделяется шаманским могуществом (см. Шаманская мифология) и, в частности, выполняет посреднические функции между мирами — небом, землей, загробным (подземным или заморским) царством, являясь, таким образом, медиатором между верхом и низом.

В. воспринимается как медиатор (главным образом в северных мифологиях) между летом и зимой (он неперелетная птица), сухим и влажным, соленой и несоленой влагой (связь В. или созвездия Ворона с сухим сезоном почти универсальна, сухостью в некоторых мифологиях мотивируется «голос» В.; как посредник между водой и сушей он участвует в мифах о потопе; создавая «сушу», В. достает горсть земли со дна моря; он добывает воду и делает реки, причем пресную речную воду он иногда берет у хозяев соленого моря).

Умение подражать человеческой речи, а возможно и долголетие, способствовали возникновению представлений о В. как о мудрой вещей птице (ср. его связь с загробным миром). Наряду с этим (особенно в северных мифологиях) В. воспринимается как посредник между мудростью и глупостью (он — «мудрый» шаман и плуттрикстер, попадающий впросак или совершающий «безумные» поступки). В. является медиатором между мужским и женским началом (ср. его попытки изменить пол, «выйти замуж», и т. п., сопоставимые с шаманством превращенного пола). Выступающий в мифах как существо двойной антропо-зооморфной природы, В. выполняет медиативную функцию между человеческим и животным. Участие В. в основных мифологических оппозициях способствует его роли как «серьезного» культурного героя и одновременно шутника-трикстера. Как культурный герой В. осуществляет медиацию в оппозиции природы и культуры.

В. — центральный персонаж в мифах некоторых народов Северной Азии и Северной Америки, прежде всего у палеоазиатов чукотско-камчатской группы (чукчи, коряки, ительмены) в Азии; у северо-западных индейцев (главным образом тлинкиты, но также хайда, цимшиан, квакиютль), северных атапасков и отчасти эскимосов (по-видимому, в результате заимствования) в Америке. В этих мифологиях В. выступает как первопредок — демиург — культурный герой, могучий шаман, трикстер (ительменок. Кутх, корякск. Куйкынняку, чукот. Куркыль, тлинкитск. Иель). Он фигурирует в двух ипостасях — антропоморфной и зооморфной, и типологически близок тотемическим первопредкам двойной антропо-зооморфной природы в мифологиях других американских индейцев и австралийцев. Его деятельность в мифах отнесена ко времени мифического первотворения (см. Время мифическое), что, в частности, делает возможным сочетание функций «серьезного» культурного героя и плута-трикстера в одном персонаже.

В мифах о творческих и культурных деяниях В. мотивы у палеоазиатов (как культурный герой В. выступает прежде всего у чукчей) и в Северной Америке в основном совпадают. В. создает свет и небесные светила, сушу и рельеф местности, людей и зверей; он добыл пресную воду у хозяев моря, раскрасил всех птиц (а сам превратился из белого в черного), положил начало рыболовству. Эти мотивы можно считать древнейшими, созданными в период генетического единства или длительных контактов предков палеоазиатов и индейцев Северной Америки. Однако последним не известен палеоазиатский миф о В., который вместе с другой птицей (зимушкой или куропаткой) пробил клювом небесную твердь, добыв таким образом свет (но в обеих мифологиях есть мифы о похищении небесных светил в виде мячей у их злого хозяина ради создания света); а палеоазиатам не знакомы североамериканские рассказы о том, как В. добился от хозяйки прилива регулярной смены прилива и отлива и о том, как он добыл огонь (у чукчей В. создает сакральный инструмент для добывания огня).

Существование этих различных, но типологически близких мотивов, возникших самостоятельно в каждом из регионов, подчеркивает общность мифологической семантики В.

Прежде всего как первопредок и могучий шаман В. выступает в фольклоре коряков и ительменов. Он патриарх «вороньего» семейства, от которого произошли люди; у него большая семья, и он защищает своих детей от злых духов, помогает в устройстве их браков; а сами брачные приключения его детей суть символическое выражение возникновения и правил организации и функционирования социума (установление дуальной экзогамии через отказ от кровосмешения, установление «брачных связей» с существами, персонифицирующими природные силы, от которых зависит хозяйственное благополучие социума).

Вокруг В. и его семьи объединен почти весь повествовательный фольклор коряков и ительменов. Такая «семейная» циклизация отличает палеоазиатский фольклор от фольклора северо-западных индейцев, циклизованного «биографически» — в нем преобладают мифы о «героическом» детстве В. и о его странствиях: в Северной Америке В. — прежде всего культурный герой, а не «патриарх», хотя и здесь имеются представления о нем как о первопредке. Так, он часто выступает как тотем или родовой эпоним, считается родовым или фратриальным предком. С оппозицией фратрий, очевидно, связано его противопоставление другой птице (лебедю, гагаре, орлу; ср. ниже об иудаистском противопоставлении В. голубю; один из представителей семейства «вороньих» выступает в оппозиции к орлу в Северной Австралии, он также является и трикстером) или зверю (обычно волку). В частности, у северозападных индейцев и у некоторых групп атапасков племя делится на фратрию В. и фратрию волка или орла.

В отличие от мифов творения, рассказы о проделках В.-трикстера не совпадают по мотивам в палеоазиатском и североамериканском фольклоре, но типологически идентичны. Исключение составляют повествования о мнимой смерти В. и о его попытках переменить пол, представляющие пародию на некоторые стороны шаманизма (аналогичные истории рассказывают и о других трикстерах). Таким образом, «трикстерский цикл» о В. возник, по-видимому, позже, чем мифы творения.

В палеоазиатском фольклоре В.трикстер и прожорлив, и похотлив, но его основной целью является утоление голода. В Северной Америке похотливость приписывается другому трикстеру — Норке, а для В. характерна только прожорливость. Разница проявляется также в том, что у палеоазиатов В.трикстер действует на фоне общего голода, постигшего всю его семью; в Северной Америке состояние голода — специфическая черта самого В., возникшая, по мифу, после того, как он съел коросту с кости.

В.-трикстер готов на любой коварный обман, часто торжествует, но бывает и одурачен. Если он выступает как представитель семьи (что прежде всего характерно для палеоазиатской мифологии), его трюки удаются, когда они направлены против «чужих», и проваливаются, когда В. действует в ущерб «своим», нарушает физические или социальные нормы (покушается на коллективные запасы пищи, меняет пол, пренебрегает половозрастными принципами разделения труда, изменяет жене). Трюки В. противостоят нормальной социальной деятельности его детей, «дополнительны» ей, воспринимаются как паразитарная форма поведения и являются шутовским дублированием, пародийным снижением его собственных деяний как культурного героя и могучего шамана. Там, где В. действует вне семейного фона, что характерно и для палеоазиатского и для североамериканского фольклора, его трюки имеют переменный успех. В этом случае он часто пытается удовлетворить свои нужды за счет других подобных антропо-зооморфных существ; у палеоазиатов это лиса, волк и др., в Северной Америке — баклан, медведьгризли, орел, также волк.

Аналогичная семантика образа В. выявляется и в мифологических представлениях других народов Северной Азии и Северной Америки. В якутской мифологии В. — атрибут Улу Тойона, мифического главы черных шаманов, и имеет демонический характер. В эвенкийских мифах В. иногда выступает в роли неудачного, непослушного помощника бога-творца. В Северной Америке у индейцев других племен сказания о В. встречаются только спорадически, но там известен миф о потопе с участием В. (у северозападных индейцев В. иногда также связывается с потопом): он послан искать сушу, не возвращается, наказывается черным цветом. Шведская фольклористка А. Б. Рут, специально изучавшая мотив всемирного потопа, считает, что эти сюжеты возникли в результате контаминации индейских мифов о демиурге-ныряльщике, вылавливающем землю, с рассказами библейского происхождения о всемирном потопе, занесенными миссионерами.

Уже древнейшее сюжетное упоминание о В. в вавилонском эпосе о Гильгамеше связывает его с мифом о всемирном потопе: Ут-напишти посылает из ладьи (на которой он спасается от потопа) последовательно ласточку, голубя и В., чтобы узнать, обнажилась ли суша. Первые две птицы возвращаются, не найдя сухого места, а В. не возвращается — свидетельство того, что он обнаружил сушу. В библейском описании потопа (восходящем к вавилонскому) В. не вернулся, а посланный затем голубь прилетел с листом оливы, то есть в полном отличии от вавилонской версии В. выступает как дурной вестник, а голубь как хороший. Эта же трактовка становится ярче в поздних еврейской (постбиблейской) и мусульманской традициях (Ной проклинает В., делает его черным, благословляет голубя). В средневековой христианской традиции В. становится олицетворением сил ада и дьявола, а голубь — рая, святого духа, христианской веры (крещения). Такая интерпретация опирается, по-видимому, как на еврейскую традицию и отражает иудаистское деление животных на чистых (голубь) и нечистых (ворон), так и на дохристианские мифологические представления народов Европы, в которых В. имеет отчетливую хтоническую характеристику и фигурирует как птица, приносящая несчастье. Появление В. на левой стороне дома было дурной приметой, во время сева его появление предвещало неурожай, встреча двух воронов в воздухе — войну. В древнеирландской, и особенно древнескандинавской, литературах (восходящих к фольклору и отражающих дохристианскую мифологию) В. иногда обладает железными когтями и клювом, есть и образ одноглазого В., что характерно для хтонических существ. В. фигурирует в описаниях битв, предвещает гибель героев. Скандинавского верховного бога Одина, связанного с царством мертвых и войнами, сопровождают две мудрые вещие птицы — вороны Хугин и Мунин. В., по-видимому, связан и с кельтским богом Лугом.

В античной мифологии В. (или ворона) сопровождает богов и героев, связанных с небом и солнцем, с культом земледелия, с войной и подземным царством: Кроноса (и римского Сатурна), Аполлона, Афину (шлем Афины имеет вид ворона), Асклепия. Имеется много упоминаний о мудрости В. Согласно Овидию (Ovid. Met. II 631 и след.), Аполлон узнает от В. об измене любимой им нимфы и в горе делает его черным. По преданию, В. предсказывает смерть Цицерона и др. Вместе с тем отчетливой хтонической характеристики античный В. не имеет.

Поверья о том, что В. приносит несчастье, зафиксированы в Северной Африке, Передней, Южной и Восточной Азии. В Древнем Китае ворон был солярным символом; лишние солнца, убитые стрелком И, мыслились как В. Демоническим персонажем В. является в русских сказках (Ворон Воронович). См.т.ж. Птицы.

Лит.: Дзенискевич Г. И., Сказания о Вороне у атапасков Аляски. «Советская этнография», 1976, № 1; Иохельсон В. И., Об азиатских и американских элементах в мифах коряков, «Землеведение», 1904, т. 11, кн. 3; Мелетинский Е. М., Сказания о Вороне у народов Крайнего Севера, «Вестник истории мировой культуры», 1959, № 1; его же. Структурно-типологический анализ мифов северо-восточных палеоазиатов (Вороний цикл), в сб.: Типологические исследования по фольклору, М., 1975; С у мцов Н. Ф., Ворон в народной словесности, «Этнографическое обозрение», 1890, № 1, с. 61- 86; Boas F., Tslmshian mythology, Wasch., 1916; Bogoraz W., The folklore of Northeastern Asia, as compared with that of Northwestern America, «American anthropologist», 1902, n. s. v. 4, № 4; Rooth A. B., The raven and the carcass, Hels., 1962 (Folklore fellows communications, v. 77, № 186). "

Цитируется по изданию: Мифы народов мира. Под ред. С. А. Токарева

ВОРОНА

— птица, в символике практически не отли-чающаяся от ворона. О ней также рассказывается, что первоначально ее оперение было белым. В гречес-кой легенде говорится, что бог Солнца Аполлон поручил бело-снежной вороне стеречь свою воз-любленную, царскую дочь Корони-ду. Однако она не смогла воспре-пятствовать тому, что уже забере-меневшая подруга бога вступила в связь с аркадским царевичем. Аполлон проклял нерадивую сто-рожиху и сделал ее перья черными, затем своими стрелами он убил неверную возлюбленную; ее тело было подвергнуто сожжению на ко-стре, но из огня Аполлон извлек еще не родившееся дитя, будущего бога врачевания Асклепия (Эскула-па). Обычно ворона рассматрива-лась как животное-оракул, предска-зывающее будущее, а также в ряде случаев изображалась как атрибут бога Кроноса (Сатурн) и кельтско-го бога Брана.

[править]

МНМ

Широко распространён в мифологических представлениях, обладает значительным кругом функций, связывается с разными элементами мироздания (подземным миром, землёй, водой, небом, солнцем), что свидетельствует о глубокой мифологической семантике этого персонажа. Она обусловливается некоторыми универсальными свойствами В. как птицы, в частности резким криком и чёрным цветом. Само слово «ворон» в большинстве языков этимологизируется как указание либо на крик В. (иногда звукоподражательно — в романо-германских, кельтских, палео-сибирских, венгерском, ацтекском наименованиях), либо на его окраску (в том числе в балто-славянских, арабском, китайском языках). Чёрный цвет В. часто воспринимается как приобретённый от соприкосновения с огнём или дымом, в силу наказания бога и т. п.

Поедание В. падали, по гипотезе К. Леви-Строса, способствует тому, что В. функционирует в мифах как культурный герой: падаль — уже не животная, но и не растительная пища, поэтому В. олицетворяет некий компромисс между хищными и травоядными, противопоставление которых друг другу оказывается в конечном итоге смягчением фундаментальной антиномии жизни и смерти. Поэтому В. воспринимается как медиатор между жизнью и смертью.

Как трупная птица чёрного цвета с зловещим криком В. хтоничен, демоничен, связан с царством мёртвых и со смертью, с кровавой битвой (особое развитие получает мотив выклёвывания В. глаз у жертвы), выступает вестником зла. Поскольку В. в поисках пищи копается в земле, он связывается и с нею; как всякая птица, В. ассоциируется с небом. Связь В. с этими тремя сферами определяет то, что он (это особенно видно в палеоазиатской мифологии и индейцев Северной Америки мифологии) наделяется шаманским могуществом (см. Шаманская мифология) и, в частности, выполняет посреднические функции между мирами — небом, землёй, загробным (подземным или заморским) царством, являясь, таким образом, медиатором между верхом и низом.

В. воспринимается как медиатор (главным образом в северных мифологиях) между летом и зимой (он неперелётная птица), сухим и влажным, солёной и несолёной влагой (связь В. или созвездия Ворона с сухим сезоном почти универсальна, сухостью в некоторых мифологиях мотивируется «голос» В.; как посредник между водой и сушей он участвует в мифах о потопе; создавая «сушу», В. достаёт горсть земли со дна моря; он добывает воду и делает реки, причём пресную речную воду он иногда берёт у хозяев солёного моря).

Умение подражать человеческой речи, а возможно и долголетие, способствовали возникновению представлений о В. как о мудрой вещей птице (ср. его связь с загробным миром). Наряду с этим (особенно в северных мифологиях) В. воспринимается как посредник между мудростью и глупостью (он — «мудрый» шаман и плут-трикстер, попадающий впросак или совершающий «безумные» поступки). В. является медиатором между мужским и женским началом (ср. его попытки изменить пол, «выйти замуж», и т. п., сопоставимые с шаманством превращённого пола). Выступающий в мифах как существо двойной антропо-зооморфной природы, В. выполняет медиативную функцию между человеческим и животным. Участие В. в основных мифологических оппозициях способствует его роли как «серьёзного» культурного героя и одновременно шутника-трикстера. Как культурный герой В. осуществляет медиацию в оппозиции природы и культуры.

В. — центральный персонаж в мифах некоторых народов Северной Азии и Северной Америки, прежде всего у палеоазиатов чукотско-камчатской группы (чукчи, коряки, ительмены) в Азии; у северо-западных индейцев (главным образом тлинкиты, но также хайда, цимшиан, квакиютль), северных атапасков и отчасти эскимосов (по-видимому, в результате заимствования) в Америке. В этих мифологиях В. выступает как первопредок — демиург — культурный герой, могучий шаман, трикстер (ительменск. Кутх, корякск. Куйкынняку, чукот. Куркыль, тлинкитск. Йель). Он фигурирует в двух ипостасях — антропоморфной и зооморфной, и типологически близок тотемическим первопредкам двойной антропо-зооморфной природы в мифологиях других американских индейцев и австралийцев. Его деятельность в мифах отнесена ко времени мифического первотворения (см. Время мифическое), что, в частности, делает возможным сочетание функций «серьёзного» культурного героя и плута-трикстера в одном персонаже.

В мифах о творческих и культурных деяниях В. мотивы у палеоазиатов (как культурный герой В. выступает прежде всего у чукчей) и в Северной Америке в основном совпадают. В. создаёт свет и небесные светила, сушу и рельеф местности, людей и зверей; он добыл пресную воду у хозяев моря, раскрасил всех птиц (а сам превратился из белого в чёрного), положил начало рыболовству. Эти мотивы можно считать древнейшими, созданными в период генетического единства или длительных контактов предков палеоазиатов и индейцев Северной Америки. Однако последним не известен палеоазиатский миф о В., который вместе с другой птицей (зимушкой или куропаткой) пробил клювом небесную твердь, добыв таким образом свет (но в обеих мифологиях есть мифы о похищении небесных светил в виде мячей у их злого хозяина ради создания света); а палеоазиатам не знакомы североамериканские рассказы о том, как В. добился от хозяйки прилива регулярной смены прилива и отлива и о том, как он добыл огонь (у чукчей В. создаёт сакральный инструмент для добывания огня).

Существование этих различных, но типологически близких мотивов, возникших самостоятельно в каждом из регионов, подчёркивает общность мифологической семантики В.

Прежде всего, как первопредок и могучий шаман В. выступает в фольклоре коряков и ительменов. Он патриарх «вороньего» семейства, от которого произошли люди; у него большая семья, и он защищает своих детей от злых духов, помогает в устройстве их браков; а сами брачные приключения его детей суть символическое выражение возникновения и правил организации и функционирования социума (установление дуальной экзогамии через отказ от кровосмешения, установление «брачных связей» с существами, персонифицирующими природные силы, от которых зависит хозяйственное благополучие социума).

Вокруг В. и его семьи объединён почти весь повествовательный фольклор коряков и ительменов. Такая «семейная» циклизация отличает палеоазиатский фольклор от фольклора северо-западных индейцев, циклизованного «биографически» — в нём преобладают мифы о «героическом» детстве В. и о его странствиях: в Северной Америке В. — прежде всего культурный герой, а не «патриарх», хотя и здесь имеются представления о нем как о первопредке. Так, он часто выступает как тотем или родовой эпоним, считается родовым или фратриальным предком. С оппозицией фратрий, очевидно, связано его противопоставление другой птице (лебедю, гагаре, орлу; ср. ниже об иудаистском противопоставлении В. голубю; один из представителей семейства «вороньих» выступает в оппозиции к орлу в Северной Австралии, он также является и трикстером) или зверю (обычно волку). В частности, у северо-западных индейцев и у некоторых групп атапасков племя делится на фратрию В. и фратрию волка или орла.

В отличие от мифов творения, рассказы о проделках В.-трикстера не совпадают по мотивам в палеоазиатском и североамериканском фольклоре, но типологически идентичны. Исключение составляют повествования о мнимой смерти В. и о его попытках переменить пол, представляющие пародию на некоторые стороны шаманизма (аналогичные истории рассказывают и о других трикстерах). Таким образом, «трикстерский цикл» о В. возник, по-видимому, позже, чем мифы творения.

В палеоазиатском фольклоре В.-трикстер и прожорлив, и похотлив, но его основной целью является утоление голода. В Северной Америке похотливость приписывается другому трикстеру — Норке, а для В. характерна только прожорливость. Разница проявляется также в том, что у палеоазиатов В.-трикстер действует на фоне общего голода, постигшего всю его семью; в Северной Америке состояние голода — специфическая черта самого В., возникшая, по мифу, после того, как он съел коросту с кости.

В.-трикстер готов на любой коварный обман, часто торжествует, но бывает и одурачен. Если он выступает как представитель семьи (что прежде всего характерно для палеоазиатской мифологии), его трюки удаются, когда они направлены против «чужих», и проваливаются, когда В. действует в ущерб «своим», нарушает физические или социальные нормы (покушается на коллективные запасы пищи, меняет пол, пренебрегает половозрастными принципами разделения труда, изменяет жене). Трюки В. противостоят нормальной социальной деятельности его детей, «дополнительны» ей, воспринимаются как паразитарная форма поведения и являются шутовским дублированием, пародийным снижением его собственных деяний как культурного героя и могучего шамана. Там, где В. действует вне семейного фона, что характерно и для палеоазиатского и для северо-американского фольклора, его трюки имеют переменный успех. В этом случае он часто пытается удовлетворить свои нужды за счёт других подобных антропо-зооморфных существ; у палеоазиатов это лиса, волк и др., в Северной Америке — баклан, медведь-гризли, орёл, также волк.

Аналогичная семантика образа В. выявляется и в мифологических представлениях других народов Северной Азии и Северной Америки. В якутской мифологии В. — атрибут Улу Тойона, мифического главы чёрных шаманов, и имеет демонический характер. В эвенкийских мифах В. иногда выступает в роли неудачного, непослушного помощника бога-творца. В Северной Америке у индейцев других племен сказания о В. встречаются только спорадически, но там известен миф о потопе с участием В. (у северо-западных индейцев В. иногда также связывается с потопом): он послан искать сушу, не возвращается, наказывается черным цветом. Шведская фольклористка А. Б. Рут, специально изучавшая мотив всемирного потопа, считает, что эти сюжеты возникли в результате контаминации индейских мифов о демиурге-ныряльщике, вылавливающем землю, с рассказами библейского происхождения о всемирном потопе, занесенными миссионерами.

Уже древнейшее сюжетное упоминание о В. в вавилонском эпосе о Гильгамеше связывает его с мифом о всемирном потопе: Ут-напишти посылает из ладьи (на которой он спасается от потопа) последовательно ласточку, голубя и В., чтобы узнать, обнажилась ли суша. Первые две птицы возвращаются, не найдя сухого места, а В. не возвращается — свидетельство того, что он обнаружил сушу. В библейском описании потопа (восходящем к вавилонскому) В. не вернулся, а посланный затем голубь прилетел с листом оливы, то есть в полном отличии от вавилонской версии В. выступает как дурной вестник, а голубь как хороший. Эта же трактовка становится ярче в поздних еврейской (постбиблейской) и мусульманской традициях (Ной проклинает В., делает его чёрным, благословляет голубя). В средневековой христианской традиции В. становится олицетворением сил ада и дьявола, а голубь — рая, святого духа, христианской веры (крещения). Такая интерпретация опирается, по-видимому, как на еврейскую традицию и отражает иудаистское деление животных на чистых (голубь) и нечистых (ворон), так и на дохристианские мифологические представления народов Европы, в которых В. имеет отчётливую хтоническую характеристику и фигурирует как птица, приносящая несчастье. Появление В. на левой стороне дома было дурной приметой, во время сева его появление предвещало неурожай, встреча двух воронов в воздухе — войну. В древнеирландской, и особенно древнескандинавской, литературах (восходящих к фольклору и отражающих дохристианскую мифологию) В. иногда обладает железными когтями и клювом, есть и образ одноглазого В., что характерно для хтонических существ. В. фигурирует в описаниях битв, предвещает гибель героев. Скандинавского верховного бога Одина, связанного с царством мёртвых и войнами, сопровождают две мудрые вещие птицы — вуроны Хугин и Мунин. В., по-видимому, связан и с кельтским богом Лугом.

В античной мифологии В. (или ворона) сопровождает богов и героев, связанных с небом и солнцем, с культом земледелия, с войной и подземным царством: Кроноса (и римского Сатурна), Аполлона, Афину (шлем Афины имеет вид ворона), Асклепия. Имеется много упоминаний о мудрости В. Согласно Овидию (Ovid. Met. II 631 и след.), Аполлон узнаёт от В. об измене любимой им нимфы и в горе делает его чёрным. По преданию, В. предсказывает смерть Цицерона и др. Вместе с тем отчётливой хтонической характеристики античный В. не имеет.

Поверья о том, что В. приносит несчастье, зафиксированы в Северной Африке, Передней, Южной и Восточной Азии. В Древнем Китае ворон был солярным символом; лишние солнца, убитые стрелком И, мыслились как В. Демоническим персонажем В. является в русских сказках (Ворон Воронович). См. также Птицы.

Лит.: Дзенискевич Г. И., Сказания о Вороне у атапасков Аляски, «Советская этнография», 1976, No 1; Иохельсон В. И., Об азиатских и американских элементах в мифах коряков, «Землеведение», 1904, т. 11, кн. 3; Мелетинский E. M., Сказания о Вороне у народов Крайнего Севера, «Вестник истории мировой культуры», 1959, No 1; его же, Структурно-типологический анализ мифов северо-восточных палеоазиатов (Вороний цикл), в сб.: Типологические исследования по фольклору, М., 1975; Сумцов Н. Ф., Ворон в народной словесности, «Этнографическое обозрение», 1890, No l, с. 61-86; Воas F., Tsimshian mythology, Wasch., 1916; Bogoraz W., The folklore of Northeastern Asia, as compared with that of Northwestern America, «American anthropologist», 1902, n. s. v. 4, No 4; Rooth А. В., The raven and the carcass, Hels., 1962 (Folklore fellows communications, v. 77, No 186).

E. M. Мелетинский

[Мифы народов мира. Энциклопедия: Ворон, С. 11 и далее. Мифы народов мира, С. 1669 (ср. Мифы народов мира. Энциклопедия, С. 248 Словарь)]

[править]

Ворона

символ ловкости, хитрости, коварства, всеядности, воровства, распространения молвы (так же как сорока). Впрочем, семантика образа вороны весьма различна: в Японии она — вестник и спутник ками (богов), образ сыновнего почтения; в Греции — носительница плохих вестей, но символ долголетия, в Индии — вестник смерти, во Франции и Италии — птица, приносящая несчастье; у ирокезов — даритель зерна. В ряде традиций ворона — превращенная женщина (в греческой мифологии дочь фокидского царя Коронида). В ряде индейских традиций у вороны отмечаются черты громовой птицы (ее карканье ассоциируется с громом, блеск глаз — с молнией).

Ворона — символ ловкости, хитрости, коварства, всеядности, воровства, распространения молвы (так же как сорока). Впрочем, семантика образа вороны весьма различна: в Японии она — вестник и спутник ками (богов), образ сыновнего почтения; в Греции — носительница плохих вестей, но символ долголетия, в Индии — вестник смерти, во Франции и Италии — птица, приносящая несчастье; у ирокезов — даритель зерна. В ряде традиций ворона — превращенная женщина (в греческой мифологии дочь фокидского царя Коронида). В ряде индейских традиций у вороны отмечаются черты громовой птицы (ее карканье ассоциируется с громом, блеск глаз — с молнией).

[править]

Славяне

— в народных представлениях нечистые и зловещие птицы, как и другие представители семейства вороновых (галка, грач). В. — вещая птица. Он живет сто или триста лет и владеет тайнами: предсказывает смерть, нападение врагов, в былинах дает советы героям, в сказках указывает зарытый клад, в песнях приносит матери весть о гибели сына и т.п. Птицы этого семейства имеют черную окраску и противопоставляются кротким и святым птицам, особенно голубю, как зловещие (ср. рус. «каркать», «накаркать»), хищные и нечистые, что находит отражение в представлениях о птичьем облике душ людей, в народных легендах о всемирном потопе и т.д. С другой стороны, на противопоставлении белого (или пестрого) и черного (безобразного) оперения строится комизм ряда сказок о вороне. В В. видят нечистую силу. Он черный оттого, что создан дьяволом. Облик В. может принимать черт. Души злых людей представляют в виде В. и ворон. Считают, что ведьму можно определить по черному В. на крыше ее дома. Согласно легенде, В. выпустили из ковчега, чтобы узнать о конце потопа, но он назад не вернулся. В наказание за это В., бывший белым, как снег, и кротким, как голубь, стал черным, кровожадным и обречен питаться падалью. Хищность связывает в поверьях В. с волком. Существует примета: кто поет в лесу и увидит В., наткнется на волка. Карканье В. над стадом предвещает нападение волка на скот. По польской легенде, вороны и галки произошли из щепок, когда дьявол создавай волка, вытесывая его из дерева. В разных версиях сказочного сюжета «Братья-вороны» братья превращаются в В., ворон или волков. Как и других хищных птиц, убитого В. или ворону вешают в хлеву для отпугивания злых духов, которые мучают по ночам коней или коров. О кровожадности В. свидетельствует его крик, передаваемый возгласом «кровь, кровь!». Чтобы ружье било без промаха, охотники смазывали его дуло кровью В. Мотив крови присутствует и в легенде о вороне: ворона хотела пить кровь, капавшую из ран распятого Христа, за что Бог проклял ее, отчего клюв ее по краям навеки получил кровавый цвет. Для поверий о В. характерен мотив кражи. Человек станет вором, если съест сердце или мясо В. По одной легенде, В. или ворона уличает св. Петра в краже коней криком «украл!», по другой -вороной стала девка, обвинявшая своим криком Христа в краже. Считают, что ворона своим карканьем «крал! крал!» обличает вора или предсказывает кражу. О человеке, подозреваемом в воровстве, говорят: «Над ним ворона каркает». Птицы семейства вороновых связаны со смертью и миром мертвых. Хтоничес-кая символика В. представлена в арабском свидетельстве ал-Масуди (1" 956). Он описывает славянского идола в виде старца с посохом, которым тот извлекает из могил останки умерших. Под левой ногой его помещены изображения В. и других черных птиц. В похоронных причитаниях смерть залетает в окно черным В. Крик В. вблизи жилья предвещает скорую смерть. Во сне черный В. и каркающая ворона тоже сулят смерть. В. обладает сокровищами 'и богатством. Он охраняет клады, спрятанные в земле. В белорусской сказке наследники в поисках денег раскапывают могилу скупой помещицы и обнаруживают В. на груди у покойницы, похороненной вместе с деньгами. В. клал деньги ей в рот, но людям не дал к ним прикоснуться. Верят, что в гнезде В. хранятся невидимые сокровища, что, насобирав много золота и серебра, В. золотит себе голову и хвост. Известно поверье о злом духе в облике черной птицы - - вороны или грача, который крадет и носит своему хозяину богатство. В белорусской бы-личке белая ворона помогает ведьме отбирать молоко у чужих коров. В сказках о животных, анекдотах и поговорках ворона — комический персонаж: на первый план выставляется ее глупость и хвастовство. Она хвалится перед орлом красотой своих детей и просит их не есть. Орел же, увидев самых безобразных из птиц, съедает именно воронят. Ворона меняет свои перья на белые (ср. выражение «белая ворона») и хочет смешаться с голубями, однако те ее прогоняют, но и стая ворон тоже не хочет принять ее назад. Так же и В., надевший лебединые или павлиньи перья, оказывается распознанным и опозоренным. Ворона ленива и нерасторопна (не случайно вороной называют разиню) и поэтому на птичьих выборах прозевала (проворонила) все начальственные должности (царя, губернатора и т.п.) и осталась не у дел. Карканье вороны, нашедшей лепешку навоза, комически обыгрывается в народных шутках. Лит.: Сумцов Н.Ф. Ворон в народной словесности // Этнографическое обозрение. 1890. Кн. 4. № 1. С. 61-86; Гура А.В. Символика животных в славянской народной традиции. М, 1997. С. 530-542. А.В. Гура < SMES