Благовещенье

греч. eyaggelismos

ср. лат. Annuntiatio — «возвещение»

 ————

Евангелие от Луки 1:26-38

Гавриил предрек Деве Марии: «И вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя Иисус».

Воплощение Христа, как считается, произошло именно в этот момент.

Праздник Благовещения отмечается 25 марта, ровно за девять месяцев до Рождества.

В Англии он известен как День Девы Марии.

Доминирующее положение этой темы в христианском искусстве отражает важность Благовещения с точки зрения христианской доктрины. Монашеские ордена и светские братства учреждались под его покровительством, и вследствие широко распространенной практики посвящать Благовещению церкви, капеллы и алтари этот сюжет часто встречается в тех местах, где Благовещение особенно почиталось.

Три важнейших элемента этого сюжета таковы:

• Ангел,
• Дева Мария
• голубь Святого Духа, нисходящий к ней.

На Западе сюжет впервые появился, по-видимому, в готическом церковном искусстве. Его редко можно видеть без дополнительных элементов, взятых из апокрифических Евангелий и из «Золотой легенды».

Св. Бернард и другие подчеркивали, что событие это произошло весной — отсюда мотив цветка в вазе; впоследствии это, обычно, лилия.

Прялка или корзина с пряжей, встречающиеся на средневековых произведениях, намекают на легенду о том, что Дева Марии в Иерусалимском Храме должна была ткать одежды священникам.

Наиболее постоянный ее атрибут — книга из которой, согласно Св. Бернарду, она читает знаменитое пророчество Исайи (7:14): «Се, Дева во чреве приимет, и родит Сына…». Закрытая книга служила аллюзией на другие слова Исайи (29:11-12): «И всякое пророчество для вас то же, что слова в запечатанной книге…».

Сентенции (свитки или листы пергамента обычная вещь для ранней нидерландской живописи).

• от ангела исходят слова «Ave Marias» или «Ave gratia plena Dominus tecum» — лат. «Радуйся, Благодатная! Господь с Тобою»,
• от Марии «Ессе ancilla Domini» — лат. — «Се, раба Господня»^[1].

Последняя фраза может быть написана в перевернутом виде для удобства прочтения её Богом-Отцом, изображенным вверху (Ян ван Эйк, Национальная галерея, Вашингтон).

Мария стоит или сидит, а чаще пребывает коленопреклоненной (обычно на prie-dieи Фр. — скамеечка для молитвы).

Если она стоит, то отвернувшись от Ангела; ее руки воздеты, и всем своим видом она выражает испуг: "И сказал Ей Ангел: «Не бойся, Мария».

Архангел с крыльями и, по традиции, во всем белом обычно изображается стоящим или склонившим колени перед нею.

Итальянская живопись, начиная с первой половины XVI века, помещает ангела на облаках, давая тем самым понять, что он явился с небес. Это является правилом в поздней живописи Контрреформации.

В ранних образцах ангел держит скипетр, увенчанный геральдической, лилией — атрибут Гавриила, но позже он, как правило, держит цветок лилий.

В живописи сиенских мастеров в руке у Гавриила оливковая ветвь — свидетельство вражды, существовавшей между Сиеной и Флоренцией: поскольку лилия была гражданской эмблемой последней, ее избегали изображать в Сиене.

В искусстве Контрреформации Гавриила сопровождают другие ангелы — взрослые, либо младенцы-путти.

Голубь, спускается на пучке лучей света, касающегося головы Марии, либо ее груди, и служит указанием на момент зачатия Девы Мари, то есть вочеловеченье Христа через Святого Духа, спустившегося от Бога.

О месте действия, то Лука упоминает лишь, что ангел «вошел» в Марию в Назарете.

Итальянские художники Возрождения стремились изображать внешнее пространство, в котором происходит действие: открытую лоджию или портик (галерею) и лишь в редких случаях — интерьер покоев Марии.

Северные мастера того же периода включают в картины церковную архитектуру, которая несет в себе символическое значение. Готический стиль с его длинными стрельчатыми арками и тонкими каннелированными колоннами был для старых нидерландских мастеров современным, знакомым и ассоциировался с Западом и Христианской Церковью. С ним контрастировало то, что можно охарактеризовать как романское — закругленные своды, строгие колонны и купола — и что являло собою архитектурный стиль Восточного Средиземноморья и таким образом символизировало иудаизм. Дева Мария иногда изображается внутри или в дверях готического здания; романские постройки по соседству в этом случае лежат в руинах. Таким образом, вочеловеченье Христа свершилось, дабы возвестить наступление эры Нового Завета, заменившего Ветхий. Открытое пространство, в котором Дева Мария принимает ангела, ярко освещено — это свет христианской веры, что резко контрастирует с маленькими темными окнами «восточного» (романского) храма или синагоги на заднем плане. Лучи света, проникающие сквозь витражи окна, также символизируют девственность. В синагоге может быть виден алтарь, на котором лежат скрижали Ветхого Завета. Могут изображаться сад, огражденный стеной, -hortus conclusus [лат. — запертый сад] и башня. Оба они — символы девственной целомудренности.

С искусством Контрреформации пришла полная смена места действия этого сюжета. С конца XVI века все указания на постройки обычно исчезают. Вместо этого фон растворяется в облаках и небесах, из которых в загадочном свете спускается гтолубь, давая понять зрителю, что небеса непосредственно присутствуют.

Изображения сцены пришествия архангела Гавриилак Деве Марии и оповещения ее о том, что она даст рождение Христу, носят название «Благовещение». Вот как описывает это событие Св. Лука в своем Евангелии: «Ангел, вошед к Ней, сказал: радуйся,Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами… зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя Иисус» (Лк. 1:28 и далее). Это действие обычно переносится в дом Марии. На многих картинах Мария изображена с книгой в руках, и явившийся ей архангел Гавриил как бы на миг отрывает ее от чтения. В других случаях он застает Марию преклоненной в молитве. В ранний период эпохи Возрождения Гавриила изображали с мечом или со скипетром в руках, которые указывали на то, что он является вестником Господа. На более поздних изображениях он держит лилию, символизирующую чистоту Марии. Голубь символизирует присутствие Бога или Духа Святого.

В христианских религиозно-мифологических представлениях начальный момент истории вочеловечения бога, то есть земной жизни Иисуса Христа. Согласно евангельскому повествованию (Лук. 1, 26-38), архангел Гавриил, посланный богом к деве Марии в галилейский городок Назарет, где она вела девственную жизнь в доме своего мнимого мужа Иосифа Обручника, сообщает ей, что у неё, родится сын Иисус, и это будет мессия и сын божий. Мария же спрашивает, как исполнение этого обещания совместимо с соблюдением избранного ею девственного образа жизни. Ангел разъясняет, что имеющий родиться младенец будет чудесно зачат по действию духа святого без разрушения девственности матери. Уяснив, что речь идёт об исполнении воли бога, Мария отвечает смиренным согласием: «да будет мне по слову твоему». В евангельском тексте не сказано прямо, но предполагается, что миг, когда Мария произносит своё согласие, и есть миг девственного (непорочного) зачатия: как при сотворении мира слово бога «да будет» приводило создания к бытию, так её слово «да будет» низводит бога в мир. В церковной традиции акт послушания, осуществлённый Марией как бы за все падшее и спасаемое человечество, противопоставляется акту непослушания, составившего суть грехопадения Адама и Евы. Дева Мария как «новая Ева» искупает грех «первой Евы», начиная возвратный путь к утраченной жизни в единении с богом; поэтому Благовещенье есть, как выражено в византийском гимне на соответствующий праздник, «суммирующее предвосхищение» (греч. kepalaion) спасения людей.

Иконография Благовещенья восходит к раннехристианской эпохе (возможно, фреска т, н. катакомбы Прискиллы, III в.; мозаика базилики Санта-Мария Маджоре в Риме, V в.). Место действия намечается вплоть до позднего средневековья весьма абстрактно; почти всегда это дом Иосифа Обручника (однако апокрифическая версия, восходящая ко II в. и нашедшая отголоски в изобразительном искусстве, расчленяет сцену Благовещенья на две: первая сцена — у единственного в Назарете колодца, и лишь вторая, более важная — в доме Иосифа). Обстановка обычно изобилует символическими предметами (в православной иконографии мотив ткани, перекинутой от одной башенки к другой, означает достоинство девы Марии, а также, возможно, связь между Ветхим и Новым заветом; в католической иконографии на исходе средневековья и позже белая лилия в руках Гавриила или в кувшине означает непорочную чистоту Марии, сосуд с водой или рукомойник — её особую очищенность для её миссии, горящая свеча — её духовное горение, яблоко — тайну грехопадения, преодолеваемого через Благовещенье, и т. д.). Приход архангела застигает Марию либо за молитвой, либо за чтением священного писания, либо, в согласии с апокрифическим повествованием, за работой над пурпурной тканью для Иерусалимского храма (символ зарождающейся плоти Христа, которая «ткётся» во чреве матери из её крови, как пурпурная пряжа). Византийское искусство акцентировало в изображении Благовещенья церемониальный момент (придворный небесного двора приходит с официальным посланием к царице), искусство позднего западного средневековья — куртуазный момент (поклонение вестника непорочности и красоте Дамы). Строго теологическую интерпретацию Благовещенья дал Беато Анджелико, изображавший его как совместную молитву архангела и Марии и неоднократно противополагавший ему сцену изгнания из рая. Художники нидерландского Возрождения использовали сюжет Благовещенья для передачи целомудренного уюта бюргерского интерьера.

Дева Мария

См. также:

Благовещенье, праздник

————

Успение Девы Марии

————